книга — старый потрепанный томик, который он без раздумий сунул в сумку перед отъездом — лежала у него на коленях, раскрытая на середине. он старательно вчитывался в текст, но его мысли путались, едва удерживая в памяти то, что было написано на предыдущей странице, слова ускользали, оставляя за собой лишь смутные образы. спроси его сейчас, о чем все эти страницы, то он пожал бы плечами, абстрактно ссылаясь на общие фразы — может о море, а может о времени и переменах, а может, она была о безысходности и о вещах, которые невозможно изменить.
гето перевернул книгу и убедился, что в руках у него обычный роман популярного японского классика, кажется он уже читал его в младшей школе, и тогда, естественно, ничего не запомнил, сейчас ситуация в принципе ничем не отличалась. вот только он не сидел за партой, со скучающим видом перелистывая страницы, а вдыхал насыщенный морской воздух, пропитанный солью, прелой листвой и сладковатым араматом азалий, которые росли у любого прибрежного отеля.
бессонница, мучившая сугуру в токио, здесь на окинаве планомерно сдавала свои позиции, становясь менее изнурительной, разливалась словно прилив, затапливая тихим тягучим покоем. там, в городе, она мучила его обрывочными видениями, походившими больше на короткие минуты, если повезет, то часы беспокойного забытья. и если сатору почти не спал по причинам вполне очевидным для их положения фактических беглецов, то гето мучили собственные мысли, все глубже затягивая в безрезультатные попытки переосмыслить происходящее, которое после встречи с аманай стремительно выходило за привычные рамки.
маги убивают проклятья ради спасения людей. маги умирают, их защищая. маги убивают людей, чтобы жить самим и бесконечно продолжать этот сюрреалистический ритуал.
какой-то абсурдный замкнутый круг. без цели, без оправдания. просто потому, что так положено. так правильно.
соблюдение идеального баланса в неидеальном мире. хрупкий, но отлаженный веками механизм существования. убери одну деталь, уничтожь людей или магов, и круг разорвется, разрушая привычный уклад.
выбирая из двух зол, наверно, такой вариант оптимальный — жертвовать малым.
незначительные потери — так они говорят, когда смертность начинающих магов значительно превышает их приток. неизбежные жертвы — убеждают они, когда нужно лишить жизни всего лишь одну маленькую девочку. и пока система исправно работает, это никогда не прекратится — альтернатива только хаос — и пытаться что-то изменить, только подталкивать мир к пропасти.
но разве правильно не давать ему свободно развиваться, сдерживая в оковах магических барьеров, ценой жизни магов и людей?
идеальная цель существования в неидеальном мире, пока ты знаешь за чью сторону играешь.
пока ты удобен, в этом мире есть для тебя место.
вряд ли тот же сатору когда-нибудь задумывался о таких вещах, так может и гето не стоит? но ведь они уже негласно решили, что не будут участвовать в этом жертвоприношении ради общего блага, а если рико захочет уйти… никто не знает, что будет после этого «если», и годжо понимает это так же ясно, как и сугуру, вот только решение сделать «правильно» далось ему намного сложнее, особенно когда это «правильно» субъективно и не учитывает того самого общего блага.
он машинально перевернул страницу, не прочитав ни строчки.
пока сатору отдыхал, гето взял на себя ночную вахту. формально. на деле же он просто не мог и дальше находиться в душном номере, съедаемый ядовитыми мыслями.
это место сугуру нашел случайно – небольшая балконная арка почти напротив номера аманай, увитая какой-то ползучей зеленью и выходящая одной стороной на небольшой сад. горизонт давно исчез, стирая границу между черным ночным морем и перенасыщенным, после дневного марева, небом, только редкие огни курортных яхт и катеров мерцали желтыми точками, создавая призрачную черту небосклона. но главное – отсюда прекрасно просматривался номер рико, хотя ему и не нужно было дежурить прямо под дверью, охранные проклятья, спрятанные по всему периметру, надежно ее защищали.
гето знает(чувствует), что аманай не спит. да и смог ли он сам уснуть, когда осознание смерти с каждым днем становится все более реальным? теперь он слышит, как она касается босыми ногами пола, как аккуратно ходит по номеру, стараясь не разбудить курои, как тихо щелкает задвижка и дверь открывается, полоской света очерчивая ее девичью фигуру.
она не вписывалась.
ни в этот номер, который она делила вместе с мисато. ни в это райское место у берега моря. ни в их задание по охране. ни в его голову, которая последние дни гудела от постоянных нападений, проклятий, долга и выматывающей усталости.
она не вписывалась ни в этот мир, ни в предназначение, ни в ту судьбу, которую ей уготовили.
и сейчас, видя, как она тайком выбирается из своего номера, сугуру чувствует ее чуждость особенно остро.
рико, явно не ожидавшая встретить его у собственной двери, замирает от неожиданности, но к его удивлению, быстро берет себя в руки и справляясь с волнением, подходит ближе, тут же делая вид будто ничего не произошло и ночные вылазки обычное дело.
— хорошо, что сатору сейчас не слышит твою оценку его умственных способностей, — он хмыкает, закрывает книгу и кладет ее обложкой вниз. не то чтобы он стеснялся своей увлеченности классикой, просто не хотелось признаваться, что он абсолютно не запомнил, о чем читал, а так был призрачный шанс спустить обсуждение на тормозах, просто проигнорировав ее вопрос. и почти вздрагивает, когда она тихо произносит «в последний раз», снова возвращаясь к собственным мыслям, которые он так отчаянно пытался заглушить несколько минут назад.
— как я могу отказать будущей великой тенген? — непринужденно подхватывает ее шутливый тон и легко поднимается, глубоко потягиваясь и разминая шею и плечи. — но я должен предупредить, что несанкционированное проникновение на кухню в поисках еды может быть расценено как кража. — гето ловит на себе ее недоумевающий взгляд и тут же обезоруживающе улыбается, поднимая руки. — но кто я такой, чтобы перечить великой.
сугуру бросает последний взгляд на номер, раздумывая, стоит ли предупредить курои или годжо о прогулке, но решает дать им выспаться, тем более они оба точно это заслужили. он нагоняет ее у лифта, кнопка вызова загорается мягким матовым светом, и из глубины шахты доносится монотонное натужное жужжание.
— ты разве не устала? вы же с сатору весь день в море провели, — это не то, что он хочет спросить, не то, что терзает его последние дни, но он, как все старается делать вид, что они просто на отдыхе, что у них все как у всех, что у них все нормально.
