У него был великолепный план, просто охуенный, надежный, блять, как швейцарские часы.

Что может быть проще, чем открыть портал и свалить в ад?

Вот только была одна маленькая незначительная проблема: Адаму настрого запрещено спускаться в преисподнюю. Он с трудом добился возможности посещать Землю, беспрестанно доставая серафимов и убеждая их, что отпускать его к смертным – это отличная идея, а главное – шанс для высших ангелов отдохнуть от его надоедливого присутствия. Адам никогда не питал иллюзий насчет того, с каким покровительственным пренебрежением относятся к нему остальные ангелы, вынужденные проявлять почтение. Серафимы плохо скрывали свое разочарование через маску фальшивого уважения. Первый безусловно и сам был виноват: его поведение, манеры становились все хуже и хуже. В безуспешных попытках обратить на себя внимание создателя, он не сильно отличался от взбалмошного подростка, сошедшего прямиком со страниц учебников по детской психологии. Однако отношения между ним и серафимами сами собой пришли к негласному компромиссу, они терпят его с холодной отстраненностью, а он максимально на похуй их игнорирует.

Исключением всегда была Сэра. Он мог злиться, быть недовольным, мог спорить повышая голос, но последнее слово всегда оставалось за ней. И в вопросе посещений ада она осталась непреклонной — нечего архангелу прохлаждаться во владениях Люцифера. Ад — для грешников и спускаться туда можно только в день истребления в сопровождении армии экзорцистов.

Экзорцисты. Его детище. Воплощение его мести.

Его девочки, созданные только с одной единственной целью — напомнить Люциферу, какая судьба ждет тех, кто осмелился бросить вызов небесам. Первому хватило одного неоспоримого аргумента, чтобы продавить Сэру с идеей истребления — тот, кто сделал это однажды, рано или поздно повторит попытку, и кто знает, устоит ли Эдем в следующий раз. Ужас и паника взращенные Адамом в сознании Сэры не оставили ее разуму никаких шансов, он лишь попытался смягчить чувство вины перед лицом столь жестокой меры, необходимой для обеспечения безопасности. О своих личных причинах истребления — банальной чудовищной жажде мести за уязвленной самолюбие — он, разумеется, не распространялся. Как и о своём стремлении лишний раз унизить «бывшую», показать, что все её тщетные попытки наладить быт в своём маленьком мирке — не более чем несбыточные мечты. И первый позаботится о том, чтобы никакого радужного королевства не существовало, разрушая до основания все, что она создаст. Раз за разом, снова и снова, пока Лилит не сдастся.

Однако Сэра не была бы Сэрой, если бы не остудила его пыл, заставив заключить договор с Люцифером о защите адорожденных и ограничив истребление одним днем в году. И что еще хуже, каким-то небесным чутьем она распознала в  его маниакальной холодной рассудительности психологическую нестабильность, тем более его способность контролировать себя все чаще давала сбои.

Каким-то чудом Адаму удавалось скрывать это от всех, избегая Сэры, иногда полностью исчезая из ее поля зрения и прикрываясь слишком сильным фокусом на истреблении. Но высший серафим и тут открыла в себе экстрасенсорные способности, и почуяв что Адам тихорится не с проста, посчитала, что неплохо было бы приставить к нему ангела-экзорциста — подчиненную и помощницу, в которой он нихуя не нуждался. Первый сразу просек, что мелкая крылатая сука из его же армии смертоносных валькирий была подослана, чтобы помогать Сэре держать его на коротком поводке и напоминать, что он не всесилен и должен соблюдать правила.

Ему хватило благоразумия не спорить, и экзорцист начала таскаться за ним по пятам. Она идеально исполняла свою роль: беспрекословное подчинение и мгновенное выполнение всех его приказов. Очередная девочка «принеси-подай», вот только в отличие от его сучек, эта была предана Сэре.

Адам и не подозревал, что может быть таким отбитым мудаком, компилирующим на экзорцисте все свое недовольство и раздражение, сознательно выстраивая между ними напряженные оскорбительные отношения. Он даже не потрудился нормально назвать ее, пренебрежительно сократив звание до трех букв и дав ей имя «Лют». Не «хуй» и на том пусть скажет спасибо. И хоть девочка вела себя скромно, старалась не вторгаться в его приватность и не отсвечивать, ее присутствие дико бесило, а сам факт недоверия Сэры был унизителен. Какого хуя эта щепетильная сука решила, что он не в состоянии держать себя в рамках? Или серьезно предположила, что потеря еще одной бракованной куклы развалит его психику?

Даже если и так. Адам еще в состоянии не ломиться в ад в сияющих ангельских доспехах, дабы поразить всех грешников карой небесной. Он просто будет вырезать этот скот, заставляя их жить в страхе, даже самих повелителей ада вместе с неприкасаемой аристократической верхушкой. Если король ада, его падший серафим, не справляется со своими обязанностями, тогда его первый сын, командующий ангельским легионом, сделает существование в преисподней невыносимым, оправдывая все людские страшилки о вечных муках ада.

Он и предположить не мог, что во время очередного такого истребления его персональная надзирательница проявит себя в уничтожении бесов так безжалостно и самоотверженно. С того момента и по сей день Адам испытывает поистине нечеловеческое, садистское удовольствие, наблюдая за Лют в бою. Ее слепая сумасшедшая отдача, чистая первородная ненависть к грешникам в гремучем коктейле с яростным желанием убивать, доводили Адама до неподдельной кровожадной эйфории. Лют не то что не уступала его топовым девочкам, она бесспорно была на голову выше каждой из них.

Он все еще не хвалил ее, никак не поощряя заслуги и не выделяя на фоне остальных, но мог голову дать на отсечение, что эта злобная сука кожей чувствовала на себе его заинтересованный взгляд, стараясь проявить себя во всей своей наглухо отбитой беспощадности. И это у нее чертовски хорошо получалось. Настолько хорошо, что через некоторое время весь фокус его внимания был сосредоточен только на Лют, а ее постоянное присутствие перестало так жгуче раздражать. Она все еще время от времени подбешивала, но это безболезненно и легко гасилось общим недовольством первого и отторжением им всего, что происходило по обе посмертные стороны человеческого мира.

В свою очередь, влияние Адама на неоперившегося ручного экзорциста не подвергалось сомнению. Лют при всей своей холодной сдержанности «чисто профессиональных» отношений быстро сдалась, поддавшись обаянию самого ебабального бедбоя. Тем более небесный отпрыск, лично возглавляющий ежегодные карательные зачистки в аду, не упускал возможности покрасоваться на поле битвы, гася всяких стремных хуебесов,  и сам не брезгуя измазаться в их богомерзкой крови.

Шанс, что между этими двумя вспыхнет хоть какая-то искра симпатии, был настолько ничтожно мал, что на его фоне теория происхождения людей от обезьян казалась более правдоподобной. Однако нахождение в компании друг друга 24/7, год за годом, столетие за столетием не могло не принести свои плоды. К концу двадцатого века Лют уже не была похожа на стереотипную куклу с базовыми настройками и несмотря на заимствованную у Адама манеру поведения, обрела свою уникальную индивидуальность. А первый в свою очередь избавился от неприязни и недоверия к экзорцисту, который был приставлен, чтобы доносить о каждом его «неправильном» шаге.

Первый не знал, насколько значителен для ада концерт самого известного форварда безумных вечеринок на Земле. Смерть Фредди Меркьюри стала тяжёлым ударом для Адама, который только начал осознавать свое рокерское предназначение. А отбытие того в ад и вовсе было сравни трагедии вселенского масштаба. Первый старался не думать о том, почему Меркьюри оказался в аду, и не вспоминать какие не богоугодные поступки привели к его скоропостижной кончине. Для него самым важным была музыка, которую тот подарил миру несмотря на свой неоднозначный для небес путь, полный наркотиков и беспорядочных связей в отчаянных попытках найти того, кто спас бы его от одиночества. На какой-то лютой удаче Адам совершенно случайно узнал о том, что бывший король всея эпатажа без пафоса и лишней пошлой театральщины иногда выступает в одном из адских клубов. Вероятность того, что его концерт совпадет с днем следующего истребления была ничтожна, и он решил не ждать такого подарка судьбы, самолично спустившись в ад прямо на следующее выступление.

Его внезапный мандраж, несвойственная рассеянность и странное безразличие, где он обычно загорался как спичка, невозможно было не заметить.  Адам и сам выкупал, насколько странно он себя ведет, но все, что мог сделать, это максимально избегать вопросительных взглядов Лют, оттягивая момент посвящения ее в свой грандиозный, по своей авантюрной задумке, план. Естественно, его ручная сука с таких выкрутасов только сильнее вцепилась в него, на ажиотаже и сверхъестественной чуйке подозревая неладное и пытаясь докопаться до сути. Оттягивать Адам не стал и раскололся при первом удобном случае, скороговоркой выпалив, что хочет смотаться на землю на концерт одной популярной рок-группы. Он знал, что Лют не станет задавать лишних вопросов, если он будет обаятелен, поэтому Адам выкрутил обаяние на максималочку и низким баритоном сообщил, что она пойдет с ним не как подчиненная, а как его вип-приглашенная гостья. О том, что он потащит ее в преисподнюю, Адам решил не распространяться, с присущим похуизмом решив сгладить все нестыковки на месте. Пусть лучше ее головка будет занята предстоящим «свиданием» с боссом, чем поиском отговорок от его определенно не лучшей и очень рискованной затеи.

— Сиська, сколько раз я должен напоминать тебе, убирать крылья заранее? Что, блять, такого сложного в том, чтобы это запомнить? Хочешь, чтобы все бес... эти бестолковые людишки признали в тебе ангела? — Он оценивающе разглядывал Лют, при этом дико нервничая и совсем не из-за того, что ее наряд выглядел слишком вызывающе, обтягивая легкой тканью все ее шикарные выдающиеся формы. Внезапно он осознал, что  своими действиями подставляет не только себя, но и своего экзорциста. С другой стороны, кто как не Лют могла понять и принять его сумасбродный поступок? Ведь что такого в том, чтобы они спустились в ад инкогнито. Если не афишировать свою небесную принадлежность, никто ничего не узнает. Возможно было бы лучше предупредить Лют заранее, вместо того чтобы ставить ее перед фактом, но Адам надеялся, что сможет контролировать ситуацию и сумеет обуздать эту сучку в моменте.

— И помни, мы должны быть очень осторожны, не привлекать внимания и не светить нимбами и прочей мишурой, — запоздало спрятав собственные крылья, он щелкнул пальцами, открывая портал. Ему никогда не нравилось стремление Люцифера и Лилит создать из ада подобие Земли, под копирку слизывая устройство человеческих городов, и Пентаграмм-сити действительно напоминал любой крупный мегаполис, если бы не снующие бесы и грешники. Адам наивно надеялся, что Лют примет рога, хвосты за костюмированную вечеринку, тем более, рокеры и на Земле часто напоминаю мутных  фриковатых бесов.