«мир был рожден из тьмы.
в те давние времена, когда бесчисленные орды демонов пересекали границу и касались небесного царства, и тут же гнев небес сходил на них и многие люди, беззащитные в своей природе, лишались жизней.»

какое бессмысленное многословие. как будто древние авторы специально соревновались в искусстве скрывать суть за завесой цветистых метафор и напущенных фраз.

«великий и могущественный спаситель спарда закрыл все проходы в мир тьмы, наложив на них нерушимые печати, используя силу и кровь самых чудовищных демонов ада как связующую нить. он отнял их имена, отделив их силу от сущности, и только тот, кто знает истинные имена сможет подчинить этих демонов.»

я с легким пренебрежением закрываю массивный фолиант и провожу рукой по корешкам других книг. горы слов. целые альпийские хребты ненужных домыслов, высокопарных вступлений и церемониальных формул, под которыми были погребены драгоценные зерна истинных знаний. мой взгляд падает на ямато — прямой, острый, безупречный клинок. в тот самый день его пробуждения семь демонов, семь смертных грехов явились перед мелким пацаном, сыном спарды, почувствовав в нем кровь, что отняла у них могущество и бессмертие. и в надежде вернуть свою силу они хотели отнять у него жизнь, отнять жизнь у всех, кто ему дорог.

аркхем без устали твердит о том, что нужно сломать семь печатей, упокоить семь первородных демонов и высвободить темен-ни-гру, башню, которая своим шпилем когда-то касалась небес и служила мостом между нижним и верхним мирами, острой иглой пронзая мир людей. как жаль, но меня нисколько не интересуют цели аркхема, я не убил его только потому, что этот поехавший библиотекарь мне еще нужен, как и нужен доступ к его хранилищу старых нудных книг. пока я не открою врата в мир демонов, его дела меня не касаются, а когда это случится, апокалипсис станет не моей проблемой.

— чего тебе? — сдержанно бросаю в сторону алисы, внезапно возникшей из тени книжных шкафов и жду, пока она подойдет ближе, невольно отмечая, как сильно изменился ее наряд. пышное детское платье исчезло, его место заняло вычурное сочетание кружев и кожаных ремней, черные плотные чулки и откровенно короткие шорты. игрушечные завитые пряди теперь прямыми локонами спадали на плечи и вкупе с вызывающим макияжем делали ее искусственно взрослой.

— он похвалил меня за это, — она капризно тянет гласные и сжимает амулет. — аркхем. он сказал... — и тут же растерянно запинается, когда я оказываюсь рядом. ее страх бьет мне в ноздри, разбавляется демонической вонью, и сквозь яркий макияж теперь еще отчетливей виден испуганный ребенок, напоминая мне, почему я не убил ее при нашей первой встрече.

а еще от нее пахнет кровью спарды. и я не совсем уверен, что хочу знать, при каких обстоятельствах алиса встречалась с моим братом.

— не знаю, как ты раздобыла его, — мне нужно снять с ее шеи амулет, но я как будто не решаюсь до него дотронуться; грубый, кроваво-красный камень в форме слезы, оправленный в потертое от времени серебро, сейчас он вульгарной насмешкой блестит на маленькой бледной груди, грубо контрастируя с ее хрупкой фигурой.

— но это тебе не принадлежит, — беру амулет в руку и резко натягиваю цепь, алиса вздрагивает, но продолжает смотреть прямо на меня, не смея пошевелиться. я сильнее сдавливаю камень и одним движением рву тонкую цепь. в этом весь брат — легкомысленный и бестолковый.

— и на будущее… я предпочитаю более сдержанный макияж.

<…>   в холодном свете луны полуразрушенные кладбищенские надгробия кренились в немом ужасе, а мраморные ангелы давно потеряли свои лики, неудивительно, что демон уныния обрел здесь свое пристанище на тысячелетия. гнилостная сладость тлена смешивалась с терпкой горчинкой мха и плесени, ковром покрывающей здешние древние камни. здесь, среди молчаливых свидетелей прожитых жизней, дав демону имя и безжалостной вспышкой ямато уничтожив его, я неожиданно почувствовал такой же темный всплеск энергии.

— судя по тому, что данте разрушил печать, ты не предупредил его о последствиях убийства первородного демона? — воздух вокруг одного из надгробий уплотнился и замер, а потом появился шляпник, как будто материализовался из ничего. он был точной копией иллюстраций из старых книг кэрролла: изношенный выцветший фрак, жилет под ним пестрый в ярких контрастных заплатках, гротескный абсурдный цилиндр с ярлыком «10/6». его присутствие на кладбище было одновременно нелепым и закономерным, демоны пристально следили за мной, за продвижением их «великого» дела, но шляпника я почему-то возненавидел с первых минут. у аркхема было своеобразное чувство юмора, и из всех демонических прихвостней он выбрал именно этих. — при всей недальновидности моего брата, я бы не советовал его обманывать.

— неважно, кто выполняет работу, главное, чтобы она была сделана, — шляпник громко рассмеялся и сделал сальто назад через разбитую плиту, вытащив из кармана жилетки карманные часы, стрелки на которых бешено вращались, он картинно покачал головой. — пора встречать гостей, — в его безумных глазах мелькнуло что-то древнее и хищное.

— шесть часов — идеальное время для дружеского чаепития! — еще один взгляд на часы, и его лицо исказилось от притворного ужаса. — а сейчас уже… о, уже десять! это катастрофа!

— исчезни, — этот бред начинает меня раздражать.

— о, да-да. время сказать ворону «прощай», но ворон уже улетел. а шляпа осталась. какая досада. чаепитие не ждет, — следующим движением шляпник быстро нырнул в тень склепа, и его хихиканье растворилось в тишине так же внезапно, как и появилось.

в едва уловимом, мгновенном напряжении пальцы сильнее сомкнулись на рукояти катаны — этот хаотичный, навязчивый след крови я ни с чем не спутаю.

— у меня сегодня прямо вечер незапланированных встреч. один клоун сменяет другого. — медленно оборачиваюсь в сторону брата и неожиданно для себя чувствую не только привычное раздражение, а что-то гораздо глубже — до боли знакомое ощущение его присутствия. я выдерживаю паузу, внимательно изучая брата с головы до ног(его плащ в новых, едва заметных порезах), данте не выглядел уставшим, но был явно потрепан. — неужели за эти годы ты настолько деградировал, что позволяешь тварям оставлять свои отметины на тебе? ты жалок.

мой голос ровный, без привычной ледяной остроты, с оттенками легкого неодобрения. я понимаю, что сейчас веду себя по-мальчишески, пытаясь задеть данте. это глупо и по-детски, но ничего не могу с собой поделать.

— итак, зачем ты здесь? кроме сомнительной интрижки с демоницей, конечно. — прямой вопрос без насмешек и вызова требовал такого же прямого ответа. взгляд застыл на лице брата, выискивая малейшую фальшь или тень той самой развязности, которую данте так часто использовал как щит. слишком много совпадений, слишком много неизвестных переменных. как минимум, привлечение данте не только опасно, но и глупо, если только у аркхема не было каких-то своих причин. логично, что брат, потеряв кулон возьмет след, как охотничий пес, но то, что он сломает печать — это грязная и очень рискованная игра даже для аркхема.